Я мучительно бегаю от окна к окну - и высматриваю просветы в небе - но их нет. Выехать или не выехать, выехать или нет? И холодно наверное, хотя если найти джемпер - но черт побери, у меня нет джемпера!!! А я обещала покатать Геевну - потому что человек уже неделю сходит с ума без мотоциклов. Вы не знаете, как это сходить с ума без мотоциклов? Ооо, тогда вам это еще предстоит узнать. Когда моя ЖаЖа наполнится письмами вникуда, письмами ангелам, письмами возлюбленным, которые умерли задолго до моего рождения и на языке которых я не знаю и слова, обрывками записей и гневным потрясанием кулаками в пустоту, тогда вы будете меня умолять запостить ну хоть одну жалкую мотоциклетку, хоть самую распаршивую - лишь бы разбавить эти потоки солоноватого сиропа с душком покойницкой.

Я опять не спала ночью - читала. Ворсинки ковра впиваются в голени - на коленях перед книжным шкафом - и книга распадается на две половинки - ровно там, где мы встретились девять лет назад - один-в-один - мне ничего не пришлось искать. Она сама раскрылась... Какое же у Вас нежное лицо... И так хочется проскользить ладонью по растрескавшейся щеке... Знаете, многие вещи доводят меня до головокружения как на огромной высоте - три могу назвать наверняка - это отработка, которая горячей венозной кровью сочится из-под брюха моих любимцев при замене масла по весне, изгибы рамы Хади и Ваш подбритый плюшевый затылок.

До безумия хочется новых платьев - черт подери, удобно быть фигуристым мальчишкой, чтобы таскать платья и при этом сохранять свои 50% неудавшейся маскулинности - вот родители-то мои обломались в далеком 1984 году, ахахахаха. Вы знали, что изначально я должна была быть неким Антоном Сергеичем? Два Антона - два гандоны, бгыгыгыгы. Но в этом случае я была бы сказочным уродом и уже лысая. Так спасибо же тебе Хосспади, за эти сиськи и задницу!

Праворульные машины сегодня на высоте - каждая стремится дать нам дорогу, стоит только завидеть габаритные огоньки и электрическую луну фары между рядов, где-то позади. Погода уже не кажется мне такой мерзкой. Я и Геевна выехали прокатиться - кататься осталось совсем ничего. В жуткой пробке на Каширке скучно - мы развлекаем себя тем, что горланим песни, а машины в ужасе шарахаются - на малом ходу 250 кг.дюраля неуправляемы, точнее, так кажется тем, кто видит, как неспешно громадина выписывает за их спинами зигзаги.
Зеленая четырехдверная Нива с явными признаками дачницы-вырожденки принципиально не трогается с места - мол, обнаглели, постоите. Нам не в падлу, и все же я ору: "Хрен ли ты раскорячился, я - последняя любовь..., а ты - унылое говно!" Геевна, наклонившись ко мне, добавляет "А так же первая и единственная. Отныне и вовек!" - Хади с ревом вырывается в освободившийся ряд и несет нас, хохочущих и визжащих, вдоль рядов застрявших машин.
Мы спешим к Вадиму - он ждет нас на площадке мотошколы. Нас не смущает ни мелкий дождь, ни холод - кататься остается чуть-чуть и верить в это совсем не хочется. Мозг отказывается воспринимать, что скоро спячка до мая - он точно так же отказывается воспринимать отражение в зеркале, слово крича в уши всем, кто рядом - "Там - не я!!!! Я не могу быть там!!!" и точно так же не верит в невозможное - точнее в невозможность некоторых вещей - но на календаре 27 сентября (кстати, день гибели Клиффа Бартона, так на минуточку) и совершенно ясно, что дальше будет только холоднее. Но мы об этом не думаем - Хади плавно несется вперед.

Покатавшись немного и заехав в два мотомагазина, мы с Геевной возвращаемся, я пью у нее чай и лечу обратно - если наклониться к рулю, то не так уж и холодно. Всю дорогу думаю только о том, как бы залезть в горячую ванну и вымыть голову. Мысли о ванной и о том, как бы мне хотелось ее принять не отвязываются даже тогда, когда под колесами становится невыносимо мокро.

Уже дома, я распустив волосы, разглядываю свое so-little-expressing-body, вертясь у зеркала так и сяк. Хади все-таки выполнила свою часть уговора - об этом говорит рельеф мышц на руках, которого раньше не было. Значит и мне пора сделать что-то в ответ для моей прекрасной мотоциклетки.

И мысли-мысли-мысли. О, пожалуйста, я так не хочу обратно - завтра надо на работу, в банке меняются управляющие, но все это там, плоско, картонно, не по-настоящему, а я хочу быть где-нибудь не здесь... Может быть сегодня ночью? Как насчет поцелуя?

Разграбляю я сейчас один блог. С картинкаме (патамушта читаю с трудом и по слогам). И вот значит, дошло дело до попячивания работа Джозефа Как Его Там Лейендекера, который 1875-1951.

И вот что я вам хочу сказать - Лейендекер - это хорошо. Какой бы он там раскакой не был, а все равно талант - его не пропьешь. Мужчины егойные мне правда в силу некоторых соображений не очень нравятся - зело рафинированные да лакированные. А вот егойные асексуальные, мужеподобные женщины - это все, берите и уносите - это ж не женщины, это ж статуи, такие они неестественные, не теплые, не живые, не женские, что дух захватывает. Жалко, что они на картинках только и существуют - потому что мне очень хотелось бы быть одной из этих плоскогрудых, стремящихся ввысь леди. А что, мне бы пошло.


Но вот кстати, этот товарищ мне зело Петрушу моего напомнил.

Далее...

На фото, помимо бахчифонтанского сарая в лице Azee, вы можете наблюдать: авторский рисунок Димы_Димедрола, раздрай в виде горы плюшевых игрушек, теплый синий плед (tm), клетку с мужиками (зеленое пятно - мужик Павел), оторвавшуюся штору и кусок каламкаровой подушки из Исфагана. Вы не можете наблюдать: грязный пол, портрет Dearest T.E., череп Васю, модельки самолетиков и ящик с косметикой.

Короче, знакомые из Тупции феску притаранили - теперь мне есть в чем сидеть на крыльце и курить или в чем таскаться в сельмаг за баночкой шипучей блевотины продаваемой у нас в качействе кхотельчиков.

BTW, are there any green-eyed syrian gals?

Кстати, с прошедшим тебя!

Вчера наткнулась. Очень во время.

Если желаете принять участие, то:
- отметьтесь в комментах;
- я вам дам задание (до трех названий несуществующих произведений)
- вы напишете у себя, о чем эти произведения.

2_Hearts дала мне темы для следующих шедевров:

- "Леди из Бристоля"
- "Украденная белолилия"
- "Брызги машинного масла"


1. Действие происходит в мае 1933 года. Девушка из Эдинбурга, Джоэлин Мэнсфилд, вдрызг перегуавшись с семьей, сбежав из дома и вдрызг напившись, встречается с японцем - мичманом с крейсера "Харуна", заходившего в порт Эдинбурга и шедшего в Саутгемптон для техобслуживания (кто не в курсе - "Харуну" и еще три крейсера ее типа строили в Англии). И решается удрать с ним в Осаку - но Осаки не доезжает. Так получается, что она оседает в бристоле и уже без коварного японца - он каким-то темным образом ее покидает, а девушка без документов и без средств к существованию оказывается кабаре. Где с ней происходит куча вещей, причем совершенно за гранью понимая и в результате, мисс Мэнсфилд выходит замуж за шведского капитана и уезжает в Гетеборг, уже как респектабельная дама.

2. Небольшой жуткий рассказик про лилию похищенную с могилы. Лилия не увядает, с каждым днем запах ее становится все гуще, настолько ощутимый, что его можно потрогать, похитителя лилии одолевают видения, с которыми он не в силах бороться, жизнь его становится все сюрреалистичнее и в результате, не выдержав нахождения в междумирьи, он или она - не важно - кидается с моста.

3. Рассказ о Юнкерсе-52, который и по сю пору летает где-то в ЮАР, таская туристов на прогулки. С туристов-то все и начинается - а потом рассказ от лица самолета, периодически перемежаемый повествовательными вставками - как бы от автора - о собственно, том, как он там оказалася, и что делал столько лет. Фишка в том, что мотор у него не закрыт капотом и на лобовое стекло все время летит масло - а если оно летит, значит все в порядке. Естественно, драматический накал страстей - самолет хочут списать с гражданских авиалиний, отправить в авиамузей - а ему-то важно летать, для него небо - это все. И вот он с ужасом ожидает своей участи, пока наконец, кто-то сообразительный не решает сделать из него эдакий летающий музей - вроде бы и историность сохранена и техника при деле.


Вот как-то так, да.

Мы тут с Redspark встретились и лица наели - ну, до безобразия. Щячла наедать решили в "Кружке" - бо там нам самое и место. Я вообще давно мечтала выжрать до хрюка - но бытие за рулем мешало. Решили наеврнуть джина-с-тоником, но из нищебродства все равно жрали водку с оранж-содой - и каков был эффект! О Вико, где те прекрасные дни, когда мы ползли сквозь грязь голова к голове и лес и канавы были нам нипочем? Мы вернем их! Вот сезон закрою - наебенимся по самое не горюй.

Я тебя обожаю!

Кстати, о Марлечке! Ну конечно, Вам -то Марлечка - до сраки двери. Но! А я между прочим, считаю ее охуеннейшей женщиной. И если у меня есть хоть одна, даже незаметная частичка ее охуенности, так что же с того? Разве ж то плохо? Чего во мне хорошего - ну так, чисто визуально. Хонды? Ну и они тоже, хотя что Вы понимаете в Хондах!. *голосом буфетчицы из "Полосатого рейса"*
Лично мне в себе нравятся эти дурацкие брови, волосы и наверное еще глаза. У сириек бывают зеленые глаза?
А еще я "Мартина Идена" читать начала. Наверное, поздно. Я буду умная, да?

*Аси сделала вот так, изящно поправила локон и углубилась в силикатное производство*

Ууух, как же я обожаю все ненастоящее и противоестественное!!!!!
А Пуаре, конечно же, редкостное говно.

А не получается. Вечно мысли в другую плоскость соскальзывают. И все-то мне кажется, что я вся такая возвышенная, уникальная, эдакая Рената Литвинова от мотоциклизма, такая вот вся прямо воздушная-противоречивая - то я умудрюсь с давно умершим человеком отношения выяснять, хотя отношения такие же как у Раневской с Пушкиным (это я про "Да отстанешь ты от меня, старая блядь, со своей любовью", если чо), то собственный мотоцикл на меня обидится, то я бабочек из лифтов спасаю, то мчусь посреди ночи на другой конец Москвы, как будто хлыстом гонят - ах, ах, ах, потому что потому что потому!
Стою на мосту через Водоотводный канал - работаю на "острове" - и вглядываюсь в зеленую жижу под ногами - а она тянет к себе - ну же, Аси, прыгни, прыгни вниз башкой, ты же видишь, там вода - давай сюда, к нам! И вроде бы все хорошо, и вроде бы все чудесно и вроде бы я успокоились, но не читать не могу, ни писать, не сосредоточится, ничего не могу, ничего не хочу. Так вот, щелк паль
Далее...

Так получилось, что мой самый любимый мальчик на свете затаил на меня обиду. Причем некислую. Степень обиженности Такеши на его бестолковую госпожу выражается в толщине слоя пыли, которую он на себя собрал за время простоя. Если хорошо видны следы - значит крепко сердит. А если на зеркалах уже паутина появилась - так это вообще пиздец, на коленях можно начинать прощения просить. Поэтому я решила, что надо пареньку приятное сделать. В любом случае мы собирались в магазин и в ремонт обуви - восстанавливать из небытия мои очередные туфли а ля "эпоха джаза". Тут у меня четкая градация - если планируется крупномасштабная закупка, а то и шмотки какие - то это только с Акирой. Ежели куда-то на среднюю дальность али с нажопником каким - то это к Хади Фейсаловне обращайтесь, в гараж войдете, сразу налево, за дверью спросите.
Остальное принадлежит исключительно Такеши - то есть прогулки под луной соло, сопровождение на свидания в вечности и поход за всякой ерундой вроде пончиков.
Так
Далее...

В прямом и переносном смысле. Еще неделю назад я бы не подумала, что в ходе своей уже профессиональной деятельности буду срать кирпичами переводить текст о силикатном производстве. Да-да. Это не левак, не халтура и не потоки сознания Людей-Грибов из Палатки, хотя похоже. Это реально рабочее задание. Яхуею, господа, а по химии у меня была твердая двойка.

Но зато, если я справлюсь, то вознесусь на неебические высоты знаний о портландцементе и клинкерах. Другое дело, на кой черт они мне сдались? Но в жизни все пригодится.

Отчасти поэтому "самообман" временно отложен ан неделю. Пока кирпичи не кончатся.

АПД: Насрано 25 кирпичей

Ненавижу молодых людей с младенческими лицами. Хочется бить их до мяса. До состояния отбивной. Чтобы эти детские щечки-носики заплыли, превратившись в фарш.

Каждый раз, когда я от кого-нибудь уезжаю, мне кажется, что я исчезаю из его жизни. Выключаюсь. Знаете, как вот одна из ламп освещения - щелк, и темнота. Shut down. И мне нравится думать, что я была как сон. И мне нравится думать, что я лишь примерещилась отражением, хотя еще пять минут назад сидела напротив и травила байки. Мне нравится думать, что я гуляю по чужим снам. Потому что я и в вправду по ним гуляю, как оказывается. Согласитесь - это гораздо лучше, просвистела, сочинила сказку и помчалась дальше, никого ни к чему не обязывая. Вы, главное, в эти сказки верьте. И тогда, быть может вам повезет. И тогда быть может, вы будете уверены, что точно видели сирийскую Синюю женщину, а не переводчицу из Мытищ.
Дорогие френды, все-все-все. Я вас люблю. Не смотря ни на что.

Мне очень трудно открыть глаза. Точнее, трудно их не закрыть, пока сижу, наклонившись в книгу и раскачиваясь в такт движению вагона. Над Шопенгауэром сложно не закрыть их вдвойне - наверное, я еще не доросла до серьезных филсосфских трудов, но раз уж он лежал у меня на столе, то я прочту его и пусть после меня хоть трава не растет. Меняю ветки. Зеленая. Я обычно стою, подперев поручни задницей - все равно через две выходить. Около лампы что-то трепыхается - бабочка. Она носится по задней части вагона, разрушая уверенность полусонных пассажиров в том, что это коллективный глюк. Она пугает модную теффачку с толстым томиком в руке - "Азбука классика" - то же издательство, что и мой Шопенгауэр - интересно, что она читает. Кажется, Манн. Но зрение с утра мне служить отказывается, кажется что в глаза закачали воды. А бабочка носится. И я присматриваюсь к ней - рыжая с черным. И с крапинками. Как те, что прилетали посидеть на моторе у Хади. Как та, что села на фару Такеши на перекрестке. Как те, на картинке. Мелькает мысль - вот было бы здорово, если бы она на чуть-чуть, но приземлилась ко мне - и я бы вынесла ее из метро. Выхожу. Вся красивая - в широких брюках, оксфордских ботинках и кожаной куртке. И даже имею наглость, поглядывать на свое отражение в витринах - в такие моменты, когда мне кажется, ну вот, вот оно - оказывается, что выгляжу далеко не безупречно и где-то по дороге меня ждет конфуз - ну там, молния на юбке, оказывается, расстегнута, или пятна от зубной пасты на лице или еще чего - чтоб не слишком нарциссизмом увлекалась, понимаешь.

Вхожу в наш зеркальный лифт - и первым делом вcкрикиваю - что-то запуталось в моих волосах - на первый взгляд - перо - ах ты ж господи, ватзифак недоделанный! Так ведь и шла, с пером в башке по улице! Но присматриваюсь - и понимаю - что это - бабочка - она все-таки ко мне прилетела. Я стряхиваю ее и в это время другая девушка, в лифте, говорит, посмотри, она еще живая, надо же. Девушка выходит на этаж раньше, а я аккуратно подбираю бабочку и выпускаю ее из окна на своем пятом.

Мальчики, кто из вас провожал меня на работу?

(1920-е)



Далее...