Тишина библиотеки. Стихи мечтают стать песней, проза - синематографом.
Я беру в руки рисовый лист бумаги, кисточку и черную тушь.
Лист приятен на ощупь, а кисточка ложится привычно в руку. Тушь пахнет сногшибательно - среди этих тихих и застенчивых духов пыли и молчаливого небытия. И от одного этого рождается вдохновение.
Иероглифы получаются легко и умело - из того чувства, что переполняет. Гармония.
Рисую то, что наиболее важно. Свобода. Жизнь. Дыхание.
Они безупречны и дарят то, что никогда не вернется. Те развилки судьбы, что погребены навек под бесчисленным числом опавших листьев календарей.
Шаг. Еще шаг.
Сумерки. Грозовой дождь. Шелест, тот самый шелест воды по асфальту - что сводит с ума...
Когда падающие с небес капли дарят ощущение единения с миром. Навсегда - так, как может быть лишь в самом сладком и коротком сне. Все равно , что будет завтра - простуда или анемия, мокрые волосы и вскинутый к желтым фонарям восторженный взгляд. Удивленный на тех людей, что, ежась , прячутся под зонтиками.
Они все мертвы. Просто они этого еще не знают. Легко обожать человека за достоинства. Сложно любить, зная о недостатках. Видеть идеальное в фарфоровой кукле просто - когда она цельна. Нелегко видеть призрак прекрасного в осколках от фарфора, что еще недавно составлял единое целое.
Я комкаю бумагу и отшвыриваю ее в угол.
Путь в тысячу лье начинается с одного движения. До и после... Рис превратиться в бумагу. Я делаю новый шаг.